Подробности трагедии в Васильево: «Мать была очень требовательная, дочь даже не регистрировалась в соцсетях»

0
258

Журналисты KazanFirst побывали в посёлке, где женщина задушила 6-летнего сына и покончила собой. Что рассказывают о семье ее знакомые?

Васильево носит гордое название не простого поселения, а посёлка городского типа. Частные дома вперемешку с пятиэтажками образуют типичный серый российский городок, ничем не отличающийся от других татарстанских провинций. Современные «кибеты», все до одного оборудованные эквайрингом, равномерно рассредоточились по местности между ларьками с «розливным». Васильево, надо сказать, действительно занимает обширные территории. Но главная отличительная черта от города сохранилась – здесь все всё про всех знают.

Трагедия, о которой KazanFirst писал накануне, многих шокировала. Нет, привычное течение жизни не изменилось – вот бабушки покупают пироги и ворчат о росте цен, рядом у школы играют дети, но стоит задать вопрос о семье Габдрахмановых, любой изменится в лице.

– Вчера ни одного репортёра на нашу улицу не пустили, даже москвичей – всех выгоняли. Идите в интернете читайте, что произошло. Не трогайте их – наворчал на нас сосед, – захлопнув дверь перед лицом.

Аккуратный и даже милый бежевый дом по улице Горького, кажется, отражает внешний облик семьи, который описывают знакомые. Всё как у всех: небольшой забор, новая облицовка, жалюзи на окнах, чистое крыльцо и абсолютная, звенящая тишина. Мы попытались поговорить с хозяевами, но ничего не вышло: то ли их не было дома, то ли они слишком устали от разговоров.

Все, кто знал семью, говорят одно и то же: Габдрахмановы были добрыми, интеллигентными и адекватными, никогда не выносили сор из избы. Доходим от дома до школы, в которой учится 14-летняя Л. – старшая дочь, первая забившая тревогу в тот роковой день. Девочка ходит по этому маршруту ежедневно, путь занимает около 20 минут. Директор школы Мадина Халиуллина рассказывает, что Л. никогда не оставалась без присмотра – всегда до школы ее сопровождала мама – либо на машине, либо пешком.

– Перед глазами эта картина, как она ее всё время привожала… Прекрасный ребёнок. Отношения в семье были очень хорошие, мама с папой всегда ходили на родительские собрания, интересовались делами Л. Мы ничего такого предположить не могли, судя по поведению ребёнка. Я сама несколько раз спрашивала классного руководителя, не замечала ли она чего – говорит, что девочка спокойная всегда была, ответственная, если и переживала, то только за учёбу, – добавляет собеседница.

Женщина также утверждает, что отец – Радик Габдрахманов, не просто посещал собрания, а даже помогал школе во время ремонта. А тетя девочки – сестра Радика, работает в другом образовательном учреждении Васильево и тоже обладает репутациейй доброжелательной женщины.

Сегодня предпраздничная суббота, но занятия в школе все равно проходят. Кончено, Л. на уроки не пришла. Говорят, должна появиться после праздников – сейчас она под присмотром тети и бабушки.

– Девочка сама по себе очень спокойная и всегда хорошо отзывается о родителях. Мы ведь учителя – в каком-то роде психологи, и знаем, как ведут себя дети в неблагополучных семьях. А у девочки никаких неврозов, она, наоборот, старательно училась, с ребятами отношения хорошие. Мы сами до сих пор в шоке, не можем в себя прийти. Неужели в такой семье такое может случиться?! – недоумевает Халиуллина.

Директор была на похоронах Лили и ее сына – вопреки мусульманским традициям, их похоронили вечером и рядом – мулла прочитал молитву, несмотря на то, что женщина покончила с собой.

– К Радику я не подходила, но сестре соболезнования выразила. Девочка плакала, конечно, но держалась – как и отец. В душу человека уж не залезешь – мужчина ведь, держится, – говорит директор.

Заходим в пекарню – узнать, как добраться до места захоронения. Кладбищ в Васильево два или три, но стоит только упомянуть знакомую фамилию, местные понимают, какое именно нам нужно. Той, кто объясняла нам дорогу, совершенно случайно оказалась воспитательница детского сада, в группу которой ходил погибший мальчик.

– Семья хорошая была, муж всегда спокойный, адекватный – я хорошо их знала. На ребёнке никогда никак не отражалось – опрятный всегда был, весёлый. Хотя, в чужую семью, конечно, не залезешь… Что там внутри было? – потерянно задаеся вопрсом женщина.

Попасть на Новое кладбище Васильево не так просто – нужно выехать за пределы посёлка на межрейсовом автобусе. Колоритный мужчина в солнцезащитных очках и лаковых туфлях предлагает подождать нам 110 автобус вместе с ним – дескать, подскажет, где выйти.

– Вы на родительский день что-ли? У православных сегодня родительский, – интересуется он.

– Нет, мы к Габдрахмановым.

– Ааа… Тогда вам на мусульманское надо… У меня дочка в одном классе с Л. учится. Я сам вырос здесь, вместе с Радиком, Лиля-то позже переехала сюда. Постоянно виделись, намёка даже не было, что такое может произойти… Не знаю, что там творилось. Тихая интеллигентная женщина, пару раз нас подвозила. Они нормально жили, деньги были – даже две машины в семье. Это диагноз, наверное, психические отклонения. Сама бы ушла – я бы ещё понял, но как она на святое-то руку поднять осмелилась? Как это возможно? Что-то там такое было, что мы никогда не узнаем. Я бы понял, если бы муж бухал, бил. Но по нему не скажешь вообще, что мог руку поднимать. Да он и не курил даже, не то что не пил. Вчера я целый день сидел дома – из телевизора, из интернета на меня все это вылилось. Да и дочь все время про это говорила, рассказывала, что мать очень требовательная была, телефон постоянно у Л. проверяла, – поделился мужчина.

Возможно по этой причине девочка не вела соцсети – после трагедии директор школы попыталась найти страницу Л., но в друзьях ни у одного из одноклассников ее не оказалось. Сейчас учителей водят на допросы, классная руководительница девочки даже не смогла сегодня провести уроки – снова вызвали.

Пусть с трудом, но до кладбища мы все же добрались. Мусульманское находится в ста метрах от православного, оно в два раза меньше него. Куда идти – понятно сразу, ведь все кладбище в огромных сугробах – лишь сбоку одна единственная тропинка со следами песка. Если пройти по ней, упрешься в две свежие могилы: на одной припорошенные снегом свежие тюльпаны, на другой – замёрзшие бордовые розы. Табличек с именами здесь пока нет, их ещё не успели повесить. На похороны пускали только близких – семья остерегается посторонних и сильно закрылась.

Аделя Рахматуллина

kazanfirst

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here