Шейх Ибрахим аль-Мурейхи: «В Бахрейне не поверили, что татары до сих пор существуют»

0
74
Фото: © Абдул Фархан / «Татар-информ»

Интервью с автором монографии «Возрождение некоторых цепочек богословов Татарстана» доктором Ибрахимом бин аль-Шейх Рашид аль-Мурейхи.

«Какой Татарстан? Его нет еще со времен монголов!»

– Сколько времени ушло на три тома монографии и каковы ее основные выводы?

– У появления этой книги интересная предыстория. Все началось со знакомства с муфтием Татарстана Камилем хазратом Самигуллиным, который накануне стал доктором исламских наук. Когда я давал ему иджазу по хадису, муфтий хазрат спросил меня: «Есть ли у вас какая-то связь с Галимджаном Баруди?» Я начал поиски, изучил цепочку преемственности и собрал информацию буквально на три листочка.

Уже в Бахрейне местное ученое сообщество предложило мне написать книгу о татарских ученых, так как у меня к тому моменту уже была определенная информация на эту тему. Я задумался над предложением и пришел к выводу, что мы действительно многого не знаем о Казани. Нам известно, что здесь печатались мусхафы («Казан басма»), издавались определенные книги, и на этом всё.

В ходе нескольких визитов в Казань я узнал, что здесь жили крупные ученые-богословы. И я задался вопросом, почему мы в арабских странах ничего о них не знаем. В этот момент у меня и появилось желание написать книгу.

Помимо того, что в монографии упоминаются татарские ученые-богословы, там описывается и мой личный опыт поездок в Казань. Как когда-то Шигабутдин Марджани написал «Сафар-Наме», я попытался сделать нечто подобное, рассказав о своих визитах в Россию и Казань.

В этой книге я повествую о том, насколько местные мусульмане уделяют внимание религии, какая здесь структура, инфраструктура, религиозное образование, издание книг и так далее.

Если говорить о сроках, то незадолго до распространения ковида была написана совсем небольшая часть. Основной объем был выполнен во время локдауна. В целом на монографию ушло примерно два года.

– А когда именно состоялся ваш первый визит в Казань?

– Впервые я побывал в России в 2013 году. В Дагестане проходило мероприятие, на которое нас пригласил муфтий Ахмад эфенди. Среди приглашенных также был Камиль хазрат, который предложил нам посетить с визитом Татарстан. И спустя год я впервые оказался в Казани.

«Первое, что бросилось в глаза и удивило: верующие, обычные люди, чиновники, духовенство – все уделяют огромное внимание проблеме халяль. Помимо этого, я отметил медресе и большое количество мечетей»Фото: © Абдул Фархан / «Татар-информ»

– На что вы обратили внимание в первую очередь, наблюдая за мусульманами в Татарстане, изучая местную инфраструктуру?

– Первое, что бросилось в глаза и удивило: верующие, обычные люди, чиновники, духовенство – все уделяют огромное внимание проблеме халяль.

Халяль лежит в основе деятельности мусульманина, он положительно влияет на здоровье сердца (не физическое даже, а скорее, духовное). В сердце человека, употребляющего халяль, появляется некий нур, свет. Подтверждение этого мы находим в хадисе, в котором говорится, что «поистине дозволенное – оно ясно, поистине запретное – оно тоже ясно, а между ними существуют вещи сомнительные». В конце этого хадиса тема халяля и харама связывается тем, что «в теле человека есть небольшая часть плоти, и если она праведна, то и весь организм функционирует правильно», а если «эта часть испорчена, то и весь организм испорчен», и этой частью плоти является сердце. То есть халяльный образ жизни, халяльное питание напрямую связано с тем светом, который появляется в сердце человека.

«Я объяснил, что есть такая республика, в которой живут мусульмане. Мне просто не поверили, что татары до сих пор существуют. Видимо, еще остались представления о татаро-монголах, и это в наше время!»Фото: © Абдул Фархан / «Татар-информ»

Помимо этого, я отметил медресе и большое количество мечетей.

Также вспоминается, как во время одного из визитов меня пригласили на «Изге Болгар жыены»: во время мероприятия нам рассказывали о том, как ислам попал на эту территорию. Меня удивило то, что арабы, которые живут в жарком климате – на Аравийском полуострове, умудрились покинуть свою комфортную зону обитания и направиться на север. Даже если они отправлялись в путь летом, то, скорее всего, сюда они приходили уже зимой.

Когда я вернулся в Бахрейн после первого или второго визита в Татарстан, прихожане одной из местных мечетей начали расспрашивать меня о том, куда я ездил. Я ответил, что ездил в Татарстан, а они начали смеяться и спрашивать, не издеваюсь ли я над ними: «Какой Татарстан? Его нет еще со времен монголов!» Я объяснил, что есть такая республика, в которой живут мусульмане. Мне просто не поверили, что татары до сих пор существуют. Видимо, еще остались представления о татаро-монголах, и это в наше время! Как оказалось, еще не все знают о существовании татар и Татарстана.

– Многие говорят о том, что Россия – это северная цивилизация. Можно ли говорить о татарском исламе как об элементе северной исламской цивилизации?

– Возможно, правильнее говорить не «северная», а «северо-восточная». В определенный момент Казань стала неким центром, столицей мусульман (несмотря на очень сильную связь с Бухарой и Средней Азией, образовавшейся из-за того, что ученые обучались именно там). Переняв опыт и знания, полученные в Бухаре, Казань становится отдельным образованием, некой столицей мусульман на севере.

Эта независимость, которая появилась у казанских, татарстанских мусульман, берет свое начало со времен Габденнасыра Курсави. У него была своя позиция относительно ученых Бухары. После Курсави был Шигабутдин Марджани, у которого также была своя позиция: когда он приехал обучаться в Бухару, методика, которая там была, ему не понравилась. Как следствие, он просто стал брать частные уроки. Так и начинается вот эта независимость и самостоятельность татарских ученых от Бухары.

«В ходе нескольких визитов в Казань я узнал, что здесь жили крупные ученые-богословы. И я задался вопросом, почему мы в арабских странах ничего о них не знаем. В этот момент у меня и появилось желание написать книгу»Фото: © Абдул Фархан / «Татар-информ»

«Ответственность по поиску имен и биографий тех или иных персоналий лежит на жителях Татарстана»

– Хотелось бы вернуться к монографии и попросить вас чуть подробнее рассказать о вкладе татарских богословов в российское, мировое богословское наследие.

– Что касается татарских богословов, то они повлияли не только на отечественное богословие, но и на культуру в целом. Татарские ученые-богословы уникальны в том плане, что среди других мусульман России мы, наверное, не сможем найти подобных им – ни с точки зрения количества, ни с точки зрения качества.

Можно вспомнить одного из ученых из Медины, который примерно 130 лет назад приехал в Казань и начал здесь преподавать. Давая иджазы, он записывал имена тех, к кому обращался. Эти списки сохранились, и если посмотреть на них, то там можно обнаружить огромное количество ученых, студентов. То есть здесь было много людей, занятых богословием.

С точки зрения качества науки можно вспомнить о том, что некоторые труды Шигабутдина Марджани попали в арабский мир. Так же как и труды Мусы Бигиева.

Доктор Ибрахим бин аль-Шейх Рашид аль-Мурейхи является автором монографии «Возрождение некоторых цепочек богословов Татарстана»Фото: ©  Абдул Фархан / «Татар-информ»

– Если я попрошу вас назвать три ключевых татарских ученых-богослова, что это будут за имена?

– В первую очередь это Габденнасыр Курсави, Шигабутдин Марджани и Мурат Рамзи.

Помимо них стоит отметить Абдрашита Ибрагима – это большой ученый, крупный богослов, путешественник, который добрался до Токио и основал первую мечеть в Японии. Также необходимо выделить Галимджана Баруди, который является основателем исламского образования в Казани.

Еще я бы вернулся к Мурату Рамзи: по сути, он познакомил арабов с трудами имама Раббани. Изначально эти работы были написаны на фарси, а Рамзи перевел их на арабский язык. Это в том числе показывает то, как татарские богословы влияли на исламское богословие в арабском мире.

Заслуга Рамзи примечательна и тем, что перевести «Мактубат» Раббани было под силу только тому, кто очень детально разбирался в шариате и религиозных науках. Одного знания языка было бы недостаточно.

– Второй том вашей монографии посвящен жизнеописанию Абдуррашида Ибрахима аль-Бухари аль-Татари аль-Сибири и шейха Ахмада Шафига аль-Казани. Мы мало знаем о последнем, расскажите о нем. 

– Мы тоже не располагаем детальной информацией о нем. Полноценного доступа к его биографии пока нет. Единственное, что мы смогли найти: в своей биографии шейх Мухаммад Джамалуддин аль-Касими, который жил в Сирии, рассказывает, что однажды к ним прибыл некий парень из Казани. По нему было видно, что он получил знания еще у себя на родине, это был очень устремленный студент.

Похожая история наблюдается и с другим ученым – Муртада аз-Забиди из Египта. Он пишет о том, что к ним прибывает некий юноша (Муртада зовет его «Булгари», то есть из Булгара) со знаниями и стремлением изучать науки. После Египта этот молодой человек отправляется в Джидду. Больше никаких данных о нем нет.

Думаю, сейчас эта ответственность по поиску имен, биографий тех или иных персоналий лежит на местных жителях Татарстана. Сложность состоит в том, что полные имена (а не прозвища, которые эти люди получали в Сирии или Египте) известны только у вас, в местных источниках. Приходя в арабские страны, люди могли быть известны под одним прозвищем, а полное имя могло отличаться.

Фото: © Абдул Фархан / «Татар-информ»

Справка

Автором монографии «Возрождение некоторых цепочек богословов Татарстана» является доктор Ибрахим бин аль-Шейх Рашид аль-Мурейхи – видный ученый арабо-мусульманского мира, известный общественный деятель, председатель Верховного шариатского суда Бахрейна, член Высшего совета по делам ислама Бахрейна, член Совета по присуждению богословской степени доктора исламских наук Болгарской исламской академии.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here