«У татар получается быть крутой нацией»: блогер Ильнур Ярхамов о предстоящей переписи населения

0
87


Журналист и блогер Ильнур Ярхамов в интервью телеканалу ТНВ рассказал о татарской молодежи в ТikТоk и пропагандистах из Башкирии, называющих татарский язык северо-западным диалектом башкирского. Подробнее в нашем материале.

Ильнур Ярхамов ведет свой YouTube-канал «Татары мира», где рассказывает об исторических событиях, связанных с татарским народом.

«Если есть татароязычный контент — татары заходят в соцсети, и им комфортно…»


— Вы достаточно популярный журналист и еще более популярный блогер. Вы один из сооснователей проекта «Татары мира». Что сегодня лежит в контексте татароязычной части интернета, как развивается именно контент формирования такой национальной идентичности? Насколько он востребован сегодня?

— Татарской проблематикой я занимаюсь примерно с 2015 года как журналист. Блогером стал буквально недавно, в этом году. Почему мне это стало интересно? Я стал замечать, как в различных соцсетях, таких как «Одноклассники» и «ВКонтакте», стали формироваться татарские сообщества. То есть люди, которые себя идентифицируют «я татарин». Мне интересно читать что-то о татарах, я хочу высказываться о какие-то вещах, темах, событиях как татарин, и мне интересна татарская музыка, татарский юмор и т. д.


Я стал наблюдать за этим процессом. Он развивается, и на сегодняшний день, в принципе, можно сказать, что не только молодые татары сейчас приходят в соцсети, есть люди уже и среднего возраста, и пожилые люди. Мы их видим — них формируются сообщества. Это уникальное явление, потому что их же никто не заставляет, чтобы они сами себя татарами называли, но они приходят.

Я могу сказать так, что больше всего татар сегодня представлено в соцсети «ВКонтакте», а еще больше в Instagram. Это все благодаря различным татарским блогерам, в том числе и татароязычным. Потому что проблемы языка для татар в соцсетях очень важны.

Мне очень интересно, что татары обсуждают между собой. На каком языке? Это тоже важный вопрос. Что думают некоторые люди, зачем они приходят в соцсети? Знаю примеры, как люди находят и создают пары. То есть просто муж и жена — «мы татары», и это для них такая среда обитания.

 Можно сказать, что для социальных сетей наступило новое время именно с позиции определения себя по национальному признаку?

— Да, конечно! Потому что, мне кажется, современный мир — информационный. Информации становится все больше и больше. Люди просто физически не успевают читать статьи, просматривать какие-то видео, и если есть татароязычный контент, татары заходят в соцсети и им комфортно, потому что это пишется о них, об их проблемах, что их ждет в будущем, и это им нравится. Это их там и держит.

— На мой взгляд, если разделить контент в соцсетях, все, что касается… Назовем этот проект условно «Татары мы», то часть, особенно в Instagram, — это звезды татарской эстрады, это татароязычный контент, это обсуждение татарской музыки. А есть русскоязычный контент в том самом «ТикТоке», представленный для татар…

— В «ТикТоке» есть и татароязычный контент тоже.

— И татароязычный тоже, но и русскоязычный там тоже представлен в достаточно большом количестве. Есть блогеры татароязычные, как правило, но они не политизированные…

— Это развлечение.

 На что еще подразделяется этот контент? История, самоидентификации… А какие еще направления есть трендовые?

— Немножко уточню по поводу языка. В общем, я наблюдаю за всем этим татарским «движем» в соцсетях, и у меня есть четкое понимание, у меня нет иллюзий, что на самом деле за пределами Татарстана. Татары в соцсетях в основной своей массе, к сожалению, русскоязычные. Они потребляют смыслы, новости, аналитику, какие-то вещи на русском языке. Это для них ближе и понятней всего.

Хотя есть какие-то очаги в виде супертатарских деревень в Пензенской области, Ульяновской области, в Сибири. Там сохраняется татароязычная «татарскость». Для них тоже нужно что-то делать.

И есть прям татарское ядро — это татароязычная аудитория. По некоторым подсчетам, сегодня есть в соцсетях, где очень сложная методология поиска, ее делали специалисты из «Татмедиа» — примерно 430-450 тысяч татароязычных людей. Это, я так понимаю, на всех платформах. То есть «ВКонтакте», «Одноклассники» и т. д.

И для нас самое главное, чтобы татарская аудитория оставалась татарской и как-то их завлекать в это массивное татароязычное ядро, чтобы они туда приходили. Это уже вопрос популяризации татарского языка. Механики различные, продвижение — это непросто, но есть какие-то вещи в этом деле.

«Я до сих пор в соцсетях не сталкивался с башкироязычной эстрадой. Они почему-то слушают татарскую эстраду»


 А можно сказать, что из татароязычной аудитории, русскоязычной аудитории татар много тех, кто живет за пределами Татарстана, за рубежом. Этот контент охватывает их?

— Да, есть зарубежная татарская аудитория, то есть за пределами России. К нашему удивлению, они тоже татароязычные. Финские татары, к примеру, знают только финский, английский и татарский языки. То же самое, наверное, можно сказать и о турецких татарах, татарах Америки — они тоже есть, и мы с ними тоже должны поддерживать коммуникацию обязательно.

— Необходимо ли создавать контент для русскоязычных татар?

— Обязательно.

— Почему?

— Они, конечно, утратили язык. Может быть, кто-то сделал это совершенно объективно — переход с татарского языка на русский язык, но им же интересно татарское, они же себя по-русски идентифицируют, что я — татарин, для меня самое главное — быть татарином, у меня семья татарская. У некоторых даже жены, например, русские, но они говорят: «У меня дети будут татарами, я так считаю. Это для меня важно». Мы не должны их кидать на произвол судьбы. Мы должны им уделять внимание обязательно.

 То есть русскоязычные татары, как правило, сохраняют обычаи, культуру, владеют воспоминаниями от бабушек, от прадедов, знают какую-то историю татар, но может ли контент, который создают социальные группы на всевозможных платформах, наоборот, вовлечь их в татарский язык? Может быть, это такая вишенка на торте — изучение татарского языка?

— Конечно, это делается: они, например, смотрят телекомпанию ТНВ. Медиа тоже многие вещи делает — все движется в этом направлении. И, скажем так, если сравнивать с другими тюркскими народами в России: ногайцы, например, башкиры, у них очень большая проблема с башкироязычным, ногаеязычным контентом. Если взять ногайцев, у них нет своей республики, у них свой регион. У них нет своих институтов, академий наук, институтов истории, своей эстрады и т. д. У башкир тоже есть какие-то проблемы.

Для меня лично большой секрет — я до сих пор в соцсетях не сталкивался с башкироязычной эстрадой. Они почему-то слушают татарскую эстраду. Они в «ТикТоке» записывают видео, где говорят: «Я башкирка, мама — башкирка, папа — башкир, но мы слушаем по-татарски Салавата, Айдара Галимова». То есть они себя идентифицируют, но благодаря татарской музыке. Удивительно, конечно. А где их башкироязычная эстрада?

03.07.2018 – Концерт Татары и Башкиры – на одной сцене (фото Салават Камалетдинов)

— Но при этом мы же наблюдаем, что сегодня социальные сети достаточно политизируются. Особенно в национальном вопросе. Мы видим, что ведется активная борьба неких групп со стороны Башкортостана, которая достаточно серьезна, и в Facebook делается ряд громких, ярких заявлений. Почему они возникают? Почему эти платформы сейчас используются для этого?

— Есть такая группа. По моим подсчетам, это примерно 20 публичных личностей. Если смотреть, кто именно эти люди, — это люди науки. Это филологи, историки, этнографы, этнополитологи. Потом к ним присоединяются различные краеведы, учителя на пенсии, преподаватели на пенсии, директора домов культуры и библиотекари.

Недавно я смотрел видео, в котором группа людей, назовем их башкирскими политтехнологами, делала курс небольшой лекции по «Зуму» в Татышлинском районе Башкортостана. Кстати, наш певец Салават Фатхетдинов из Татышлинского района Башкортостана. Считается, что там в основном татарское население. Они связались с краеведами оттуда, с библиотекарями, учителями, местными историками, и все говорили на чистейшем татарском языке — мое татарское ухо было приятно удивлено таким классным татарским языком. Политтехнологи к ним обращались на русском языке, что для меня удивительно, потому что все-таки они же выступают с позицией: «Вы на самом деле не татары, а башкиры». Ну, тогда и разговаривайте с ними на башкирском языке.

Я, кстати говоря, у себя в Facebook тоже общаюсь с башкирскими активистами. Я пишу на татарском, они пишут на башкирском. В принципе, я понимаю башкирский язык. И меня немножко удивляет — почему вы на русском разговариваете? К вам же обращаются на татарском языке! Да, если вы даже считаете татарский язык своим северо-западным диалектом башкирского языка, так у вас — башкирский литературный, у них, допустим, башкирский диалект. Ну, общайтесь — а нет! И, к сожалению, я делаю вывод, что-то, чем они занимаются, — пропаганда, [утверждения], что вы не татары, а башкиры, у вас не татарский язык, а северо-западный диалект башкирского, в конце концов приведут к тому, что они потеряют татарский язык. Башкирский язык у них не появится, и они просто потеряют свою языковую идентичность.

— То есть скорее разрушительная политика, да?

— Мне кажется, да. Даже если вы там с позиции «Мы вас „обашкирим“», ну хотя бы по-башкирски к ним обращайтесь. Мне кажется, это немножко неуважительно.

«Это будет уникальная перепись населения»


— Скоро перепись. Вы работали на российской переписи?

— Да, я работал переписчиком в 2010 году, будучи студентом исторического факультета. Я переписывал центральную улицу Казани, в Вахитовском районе, и примерно представляю, что за перепись нас ожидает в 2021 году. Это будет уникальная перепись.

Я своими ногами ходил по квартирам, и примерно 50% адресов, которые у меня были, не было. То есть мне не открывали. Я говорил: «Я переписчик. У меня пропуск, шарфик». Нет, не пускали — 50%! Мы потом догоняли эти выпадающие списки — нам кое-какие милицейские документы давали. Где у человека есть фамилия, имя, отчество, дата рождения, но нет национальности.

По подсчетам некоторых социологов, в 2010 году у нас так «пропало» по национальной идентичности в городах, больших мегаполисах, не только в Казани, 30% населения. То есть мы не знаем у 30% населения их национальность.

В принципе, если выстроить всё грамотно, если объяснить каждому татарину — у тебя есть прекрасная возможность в 2021 году переписаться электронно, причем [внести] свою семью в том числе, мы еще можем найти «пропавших» татар в городах. Их нужно искать.

— Как раз в этом, наверное, сейчас огромное влияние социальных сетей идет?

— Да!

— Каким образом выстроена работа сейчас в социальных сетях, возможно, в связи с предстоящей переписью? То есть будет разъяснительная работа? Что? Призывы?

— Главный наш адресат, к кому мы должны обратиться, — это молодежь. Необязательно молодежь, но просто люди, которые знают, что есть портал такой, как Госуслуги. Каждый день там записываются на очередь к врачу, платят какие-то налоги. И если они разбираются в этих вещах, если им донести, что они должны переписать свою семью, то будет замечательно. И мы даже решим вопрос по татарам, которые живут в Башкортостане, потому что у них дети — студенты, учатся в казанских вузах или переехали работать в Казань. Человек, сидя в Казани, может переписать всю свою татарскую родню, которая живет в Башкортостане, в Илишевском или Благоварском районе.

— Вы были переписчиком. Если говорить о тех, к кому вы попали в квартиру и которые согласились участвовать в переписи, какие самые сложные вопросы бывают в этих переписных листах, когда люди начинают задумываться, вспоминать, определяться? Либо уже автоматически — год рождения, количество семей, национальность? Где, какие вопросы самые сложные?

— Два самых сложных вопроса были для людей. Первый — это источники доходов. Все боятся, что будут заглядывать в их карман. И второй — язык и национальность. Потому что, насколько я помню, в анкете был вопрос по поводу того, какой язык предпочтителен для разговора. Некоторым людям сложно определяться. Некоторые люди меня откровенно троллили, говорили: «Я — казак», «Я — джедай». Бывает и такое.

— Это просто несерьезное отношение к переписи, которое в общем-то является достаточно важным социально-экономическим мониторингом для государства?

— Да. Сложность еще была в том, что у некоторых смешанные семьи. Если я, например, обращался к жене, а у нее муж — татарин. Она говорит: «Перепишите наших детей тоже как татар». Такое было несколько раз. Или, например, муж тоже: «У меня жена русская. Ну давайте, у нас два ребенка — пускай один будет татарин, другой будет русский»…

— То есть все поровну?

— Да. Вот эта вот этническая идентичность — это еще внутрисемейное дело, поэтому не нужно усложнять. Возвращаясь к тому же Башкортостану, там очень много смешанных семей — татары, башкиры, друг с другом женятся, затевают вот эту политизацию, которую мы видим… Не мы ее начали, но она идет, и она ведь еще влияет на семейную атмосферу, потому что людям нужно этнически идентифицироваться.

— Например, если папа — русский, мама — татарка, воспитывала меня татарская бабушка в том числе. Я получала паспорт в 14 лет, пришла домой, у меня еще была национальность. Я выбрала — татарка. Почему сегодня это происходит позже? Тогда нас подталкивала та самая паспортизация и мы обязаны были указывать эту национальность?

— Я сам себя считаю татарином, но у меня нет иллюзий, что национальная идентичность сильно определяет человеческую повседневную жизнь. Человек может работать в магазине. Каждый день у него — дом, работа. И вот раз в 10 лет как проходит перепись, ему нужно определиться, что он на самом деле-то татарин. Поэтому я прекрасно понимаю, людям сегодня действительно сложно определить свою национальную идентичность. Мне кажется, это объективно так получилось.

— Само понятие национальной идентичности потихоньку растворяется в глобализации мира?

 — Конечно, да. У нас западный мир создает там «Властелин колец», и все люди хотят себя отождествлять с тамошними героями. Вот они — татары в тюбетейке. Эльфами для некоторых, наверное, быть круто. А что поделаешь? Это современный мир. Люди вообще общаются в соцсетях.

— Это надо принять?

— Это надо принять, да. И людям нужно помогать идентифицироваться.

 Мы уже говорили, что очень рьяно обсуждаются вопросы татаро-башкир, да?

— С той стороны даже звучат такие, мне кажется, жестокие тезисы, что они там, татары, как народ всего лишь в XX веке появились…

— Но это некие историки?

— Да, это историки, но люди это же близко к сердцу воспринимают. Они же не понимают, что просто сказал историк, потому что прочитал неправильные книжки.

— То есть они воспринимают это как истину?

— Люди воспринимают это серьезно, да. Потому что они вполне оправданно обижаются на это. Их можно понять. Поэтому иногда таким людям я объясняю: «Ну, ничего страшного, я вам объясню, что мы на самом деле, татары, нормальный народ. Это вон там — пусть…»

«Татарам нужны татарские герои, нужно формировать приятный образ о своем народе»


— Каким образом сегодня интернет может открыть истину и в спокойной обстановке объяснить, дать ответы на те вопросы, которые задают люди, не разжигая?

— Во-первых, татарам нужны всегда татарские герои. Алина Загитова, например, героиня. Все смотрят: «Какая красавица, приятно, комфортно». Татарочки в татарской одежде тоже красивые! Нужно формировать приятный образ о своем народе.

Конечно, у татарина есть проблемы. Проблемы ассимиляции, потери татарского языка, татарские школы, татарские детсады. Конечно, есть проблема, но и говорить о том, что у татар тоже что-то получается в этой жизни, и сохранять свою идентичность тоже нормально.

Ульяновские татары живут в Ульяновской области. Это же не Татарстан. Но в то же время буквально осенью в деревне Большой Чирклей открыли татарский детский садик на 160 мест. Прекрасно! Пусть и у других татар тоже так получается — у татар Тюмени, у татар Астрахани. Не знаю, получится ли у татар Санкт-Петербурга и татар Москвы? Нам нужно говорить, что у татар тоже получается быть крутой нацией.

— Мы говорим о том, что все-таки действительно востребовано. Вы говорите о просмотрах, да? Тот же самый YouTube-канал «О краткой истории татар» на канале Института истории им. Ш. Марджани АН РТ, [там] был выложен ролик на русском языке. Он собрал почти 3 миллиона просмотров за три года. Не все научные ролики так популярны. У вас есть своя оценка работы Института истории тоже в этом направлении, свое мнение было. Как популяризировать эту историю для молодых? Вы упомянули о том, что как раз молодежь у нас та самая неопределившаяся.

— Татарская молодежь, та, которая уже определилась, что мы татары, у них есть свое мнение. Им нужны дискуссии, им нужны споры, им нужны какие-то разборки между историками. Им это нравится, и это им помогает сохранять свою татарскую идентичность. А ролик, который сделал Институт истории, — это прекрасный показатель, что в принципе на YouTube-канале обитает примерно 2 миллиона татар. И это прекрасно!

Но у меня есть одна небольшая претензия к Институту истории — другие-то ролики у них столько не собрали просмотров! Значит, они все-таки не смогли удержать эту аудиторию? Они раскрылись, показались этой аудитории. Но теперь ее нужно же держать в тонусе: «Давайте, заходите!»

— То есть постоянно выдавать контент, который будет востребован?

— Да, постоянно. У них ролик по ТАССР, по-моему, набрал полмиллиона просмотров. Но между двумя этими роликами три года разницы.

— А что еще сегодня популярно в татарском сегменте? Что интересует больше всего? Еда, путешествия?

— Да, еда обязательно. Я не особо наблюдаю за этим сегментом аудитории, кому интересна еда. Но я наблюдаю, например, за «ТикТоком». Очень много татарочек снимают видео, где говорят: «Папа — татарин, мама — татарка, а я — посмотрите, какая красивая татарочка». То есть они говорят, они идентифицируют.

Причем я отслеживаю какие-то аккаунты, бывает, что у девчонки примерно 500-600 подписчиков и 30 маленьких видео. Она каждый день постит по два-три видосика. Но этот маленький видеоролик набирает у нее по 10, 20, 40 тысяч просмотров. И некоторые девчонки говорят: «Ну, я как бы да — я татарка, но мне не очень интересна татарская тематика, но я такое видео татарское тоже себе сделаю. Тоже скажу — папа — татарин, мама — татарка, и вот посмотрите у меня самые удавшиеся красивые фоточки». И такие тренды в «ТикТоке» есть.

— Но там не загружают историю Волжской Булгарии и т. д.?

— Нет.

— То есть в этой соцсети все абсолютно простое?

— Да. Причем в «ТикТоке» на красивых татарочек интересно смотреть как татарской женской аудитории, так и мужской татарской аудитории.

— Мне кажется, важно в тех же самых социальных сетях и платформах видеть и татароязычные спектакли. Это богатейший культурный пласт татарского народа, старинная татарская музыка, певцы. Это будет востребовано? Каким образом это высококультурное произведение, в отличие от тиктоковских вариантов, востребовано и как его сделать популярным?

— Этот контент, который подается в виде театральных представлений, татарского кино, он в основном, конечно, для людей, которые хотят просто прийти в соцсети, расслабиться и посмотреть. ТikТоk — это для тех людей, которые сами делают контент. То есть им важно самим принять участие. Давайте признаемся честно, что соцсети в современном мире все больше и больше дают людям досуг — после работы прийти, посмотреть…

 Это короткое развлечение по хронометражу?

— Да.

— Но можно назвать какой-то топ наиболее популярных татароязычных интернет-ресурсов, где можно найти хороший качественный контент для того, чтобы научиться чему-нибудь, что-то узнать, подумать о будущем, прошлом и настоящем?

— Сложно! Потому что они тоже внутри себя сегментируются. Есть люди, которые хотят узнать, как делаются эчпочмаки, но им не интересны татарские фильмы. Мы должны честно признать, что такие люди есть.

Я себя больше отношу к той аудитории, которой интересны общественно-политическая дискуссия, исторические материалы. Поэтому я пользуюсь, например, тем же YouTube-каналом ТНВ, там есть фильмы, какие-то дискуссионные передачи, я их обязательно просматриваю. «Татарстан хэбэрлэре» («Новости Татарстана». — Ред.) — в них мне нравится то, там есть татарский язык. Я по-татарски переписываюсь, но мне не хватает какой-то чисто языковой практики, слышать татарскую речь. В медиа тоже есть какие-то интересные вещи, и как журналист я просто в соцсетях смотрю что-то, ищу, сам добываю какие-то знания.

Вообще, во всех соцсетях есть татароязычный контент — Facebook, «ВКонтакте», Instagram, ТikТоk и YouTube-канал, в том числе и мой, куда можно зайти. В нем есть и история, и какие-то национальные дискуссии, скажем так.

— В идеальном варианте каково будущее социальных сетей для татар? Какими они должны быть? Что это должно быть? Чего не хватает?

— Очень важно то, что, во-первых, нужно самим татарам понять то, что мы бываем немножко разными. У нас разные интересы. Не всем интересна история Золотой Орды. Некоторые просто предпочитают посмотреть на красивых татарочек. Но это наши татары, и им нужно больше контента. Потому что люди потребляют контент в общественном транспорте, во время обеденного перерыва, отпусков и т. д. Важно, чтобы у нас был архив, где выходили бы какие-то старые татарские сериалы.

sntat.ru

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here