Павел Шмаков: «Верю, что можно остановить вакханалию стрельбы и убийств в школах»

0
54
shkolasolnce.ru

Система образования больна отсутствием тепла. Здесь не знают, как общаться с ребенком.

Опять «колумбайн» — к счастью, не состоявшийся. На этот раз — в Пермском крае, в поселке Сарс, ученик пришел в школу с огнестрельным оружием и успел дважды выстрелить — в стену и в дверь. Никто не пострадал. А недавно, в мае, Казань прощалась с детьми, расстрелянными в 175-й гимназии. Как такое предотвратить? Своими мыслями на эту тему делится создатель и директор школы «СОлНЦе» Павел Шмаков.

Если бы у меня в детстве был такой учитель… Эх!

Мне хочется рассказать президенту Республики Татарстан Рустаму Минниханову — я верю, что еще можно остановить эту вакханалию стрельбы и убийств, — о том, что если мы не задумаемся, куда из наших школ исчезла доброта, почему школьники и выпускники приходят с оружием в школы, то все так и будет продолжаться. Только ЧОПами эту проблему не решишь. Да, обученный охранник на входе лучше, чем старенькая гардеробщица. Но вы почитайте, что мне пишут дети об атмосфере в тех школах, откуда они пришли в нашу: «В другой школе, в классической гимназии, в которой я учился, даже доброе слово от классного руководителя было большой редкостью. То ли дело ругань — учителя ругали учеников, ученики ненавидели учителей, учителя недолюбливали других учителей, и ученики друг с другом ругались».

Даже многие наши «хорошие» школы гордятся тем, что главное, — это «знаниевая» атмосфера. Но это вчерашнее. Для сегодняшних подростков важнее человеческое к ним отношение. А именно отсутствием тепла тяжело больна школа. Не так давно 15-летний ученик 102-й казанской школы совершил самоубийство. Мать ребенка, ссылаясь на предсмертную записку, говорила, что учитель позволяла себе унижать детей. А в школе о химичке отзываются как об опытном педагоге… Да, может быть, она и умела давать знания. Но сегодня это неверный путь.

Социологи и психологи умеют определять уровень тревожности ребенка. Надо двигаться к доброй школе. Читать и перечитывать Шалву Амонашвили и Александра Тубельского. В школе должны работать профессионально пригодные учителя. Чувство эмпатии, чувство защищенности должны с необходимостью сопровождать процесс развития и обучения ребенка в школе. Сегодня, к сожалению, нормально, когда детей выгоняют после 9-го класса. Нормально, когда слово «троечник» стало клеймом. А ведь у каждого ребенка есть увлечения. Школа забыла, что надо хвалить за хорошее, вместо того, чтобы унижать за плохое.

Один из моих близких друзей, учитель физики Наиль Афлетонов, сегодня в РКБ с ковидом. Он выздоровеет, я верю. Почитайте одно из родительских писем в «СОлНЦе», и вы поймете, как следует обучать физике: «Подскажите, пожалуйста, будет ли в этом году кружок по физике, который ведет Наиль Абузарович? Ребенок ходил в прошлом году и очень хочет заниматься вновь. И, вообще, хочет стать физиком. Весь год собиралась написать отзыв. Выразить свой восторг. Наиль Абузарович — гениальный педагог. Умеет вовлечь любого ребенка. Заинтересовать, заинтриговать, подтолкнуть к интеллектуальным поискам. Прекрасно управляется с любой аудиторией — и разновозрастной в том числе. Искрометный юмор, энергия и доброта сочетаются с глубочайшими знаниями и умениями объяснять на пальцах сложнейшие вещи. Любит каждого ребенка. Если бы у меня в детстве был такой учитель… Эх!»

Адресная похвала — когда у школьника все прекрасно. И направленная на будущие удачи оценка, когда все плохо. Иными словами, тройку у настоящего учителя Афлетонова можно получить «просто так». При этом — искренняя вера в потенциал каждого ребенка. Важно оценивать не только проявленные знания, но и поощрять личностный рост учащихся, оценивать ребенка по результатам его сравнения с самим собой.

Прежде всего о счастье развития, о жизни, о любви, а лишь потом о «знаниях, умениях, навыках»

Есть много примеров, как следует общаться с ребенком, чтобы он был счастлив на пути развития. Вспоминаю, что рассказывал мне наш учитель химии Сергей Матвеев о школе «Квант», созданной легендой казанской педагогики Валентиной Сочневой. Роль летней физмат-школы в своей жизни он осознал много лет спустя, когда забирал из «Кванта» своего сына Максима. Тот ничего не сказал о том, как ему понравился лагерь, не сказал, как ему жаль уезжать. Он был по-мужски скуп на слова. Он просто плакал. Тихо и горько.

Сергей вспоминал, что сам уезжал из лагеря в городском автобусе вместе со своими новыми друзьями, тогда разлука наступала постепенно. Вот еще вместе, еще храним в себе ту незабываемую атмосферу. Но рядом едут в автобусе другие люди, едут буднично, едут как всегда. Эта будничность постепенно втекает в атмосферу, разрушая волшебные чары. Понимается, чувствуется, как «Квант» уходит. Уходит медленно, но неотвратимо. Становится грустно. Но все еще вместе, стараясь поддерживать друг друга. По одному школьники выходят на остановках из автобуса, и уходит атмосфера.

«Квант» — это необыкновенное место, где можно было поговорить с друзьями о способах решения задач. Да, говорили об этом! Не потому, что больше не о чем. Нет, в самом деле, было это интересно! И это сближало.

Необыкновенное место, где стирались возрастные границы. Школьники могли на равных поговорить со студентами, с преподавателями, а порой даже с профессорами!

Место, где присутствовала настоящая наука. Она не была недоступно сложной. По крайней мере, всегда здесь можно было найти того, кто объяснит любой вопрос так, чтобы стало понятно.

Здесь были увлеченные школьники. Их увлечением было не хулиганство, не футбол, не анекдоты. Увлекались настоящей наукой. Да, наука — это увлекательно! Здесь увлекательно.

И школьники, и студенты-вожатые — все обычные люди. С песнями под гитару. С концертами самодеятельности. С шалостями и глупостями…

А первыми вожатыми оказались три человека, которые потом стали важнейшими друзьями Сергея. Андрей Столов научил важным житейским вещам, научил ценить истинную интеллигентность. Игорь Григорьев дал пример увлеченности исследованиями, умения находить повод удивляться в любом деле. Миша Спектор своей непостижимостью и удивительной проницательностью увлек секретами человеческой психики, именно благодаря встрече с ним Сергей впоследствии потратил немало времени на изучение психологии. Миша был той непостижимой тайной, которую я пытался разгадать с помощью науки психологии.

Все эти слова — прежде всего о счастье развития, о жизни, о любви, а лишь потом о «знаниях, умениях, навыках». Мне очень хочется рассказать все это Минниханову. Хочется, чтобы школа учила любви, а не ненависти.

Павел Шмаков

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here